Король Иоанн Безземельный (младший брат Ричарда Львиное Сердце) после восстаний знати был вынужден даровать английским баронам Великую хартию вольностей, но вскоре вновь открыл против них военные действия. Тогда бароны пригласили французского принца Людовика (Луиса), сына Филиппа II Августа, и объявили его королем Англии. (Надо отметить, что все знатные люди Англии были французского происхождения и государственным языком страны был французский). Луису сначала удалось завоевать почти всю Англию, но в конечном счете из этой затеи ничего не вышло.

Великая хартия вольностей

...Бароны, достигнувшие столь многого из намеченного (как им казалось) воротились в Лондон со скрепленной печатью хартией, а помечена она была так: Дано из собственных наших рук на лугу именуемом Конингсмид или Раймимид, меж Стейнсом и Виндзором, иуня пятнадцатого, на восемнадцатом году правления нашего.
Великая радость была по поводу такого заключения мира между королем и баронами; люди говорили, что мол Бог тронул сердце короля и умягчил его, и вот счастливые дни наступили для английского королевства, как если бы выведено оно было из рабства египетского; но они крепко заблуждались. Раздражение короля […] видеть, что его подданные его же обуздали. Ибо король, снизошедший до дарования таких свобод, глубоко враждебных его духу, очень печаловалса в сердце своем, проклинал мать, выносившую его, час, когда он родилса, сосцы, вспоившие его, и сожалел, что не погиб тогда от меча или ножа, а был естественным образом выкормлен. Он скрежетал зубами; шествуя, кусал то один посох, то другой, а потом ломал их на куски – и вот таким смятенным поведением и яростными жестами выказывал свое горе, так что знатные очень хорошо постигли направление его мыслей касательно произошедшего, еще до того как совет был распущен, и горько печалились о состоянии государства, догадываясь о том, что воспоследует за его раздражением и недовольством. 

Разочарование баронов и их обращение к французам

Бароны королевства, задетые таким количеством бед одновременно – с одной стороны яростными и жестокими войнами, которые король развязал против них, с другой стороны враждебностью папы – не знали, куда обратиться или как искать помощи. Ибо, потеряв своих соратников, захваченных в замке Рочестер, они не представляли себе, как ввязаться в битву с королем. И вот, сознавая себя в крайности отчаяния, решились они просить помощи из рук врага; тогда-то Сайр граф Винчестерский и Роберт Фиц-Уотер посланы были, с письмами за их печатью, к Луису, сыну французского короля Филиппа, чтобы предложить тому корону Англии, и достаточные гарантии такого предложения, и иные пункты для согласования между ними – и требовать, чтобы он со всей скоростью поспешал к ним на выручку. А этот Луис был женат (как уже говорилось) на Бланке, дочери кастильского короля Альфонса, племяннице короля Иоанна по его сестре Элеоноре. 

А французский король Филипп, отец Луиса, обрадованный таким поводом к вторжению в королевство английское, которое он всегда недолюбливал, охотно пообещал, что его сын придет на помощь баронам со всей возможной скоростью. (Но сначала взял двадцать четыре заложника, коих разместил в Шампани для вящего обеспечения заключенных договоренностей). И вот он собрал армию и приготовил различные корабли, чтобы доставить своего сына и его войско в Англию. Пока же, чтобы ободрить баронов, он послал туда сколько-то ратников во главе с кастеляном Сент-Омера и кастеляном Арраса, Югом Таконом, Эсташем де Нейлем, Болдуином Бреселем, Гийомом де Вимом, Жилем де Мелёном, Г. де Бомоном, Жилем д'Эрси, Бизе де Ферси и другими; они вышли в море, вошли на 42 корабле в Темзу и прибыли в Лондон 27 февраля, где их встретили бароны с великим ликованием и радостью. Притом названный Луис написал баронам, что собирается с Божией помощью быть в Калэ к намеченному дню с армией, готовой со всем поспешением прибыть им на выручку. 

Посольство папского легата

Папа, желая по мере своих сил помочь королю Иоанну (потому что тот был теперь его вассалом), послал своего легата Гуало во Францию, чтобы отговорить Короля Филиппа от каких-либо немедленных предприятий против английского короля. Но Король Филипп, хоть и согласился выслушать то, что легат имел ему сказать, однакож никоим образом не собиралса отклоняться от совершения намеченного – утверждая, что король Иоанн не законный король Англии, ибо сначала узурпировал и исхитил королевство от племянника своего Артура, законного наследника, а теперь вот оказалса врагом собственного королевского достоинства, отдав право на королевство папе (чего не имел права делать без согласия своих знатных), и таким образом по собственной вине справедливо лишен всей королевской чести. Ибо королевство Англия (так он говорил) никогда не принадлежало к патримонии св. Петра, и никогда не будет принадлежать. Ведь даже и был бы он королем по праву – все же ни ему, и никакому другому принцу не позволено отдавать свое королевство кому-то без согласия своих баронов, которые обязалис всеми силами защищать и страну, и королевские прерогативы. 
Далее (так он говорил), если папа все-таки будет упорствовать в своем заблуждении, он явит опасный пример королевствам всего света. На это присутствовавшие знатные сановники Франции единогласно заявили, что будут отстаивать хоть до смерти вот этот пункт – именно, что никакой король или принц по своей воле и желанию не вправе отдавать свое королевство или делать его данником какого-либо чужого повелителя, обращая тем самым и знатных в рабство или подданство чужому правителю. А происходило все это в Лионе на 14-й день после Пасхи. 
На следующее утро, а именно 26 апреля, Луис по зову своего отца явился в думную палату и, обратив на легата нахмуренный взор, через своего представителя обосновывал причины, подвигшие его на поход в Англию, не только отрицая права короля Иоанна на корону, но отстаивая и собственный интерес, как в силу своего недавнего избрания баронами, так и по правам своей супруги, чья мать, королева кастильская, одна оставалась в живых из всех братьев и сестер Генриха Второго, покойного короля Англии (о чем уже говорилось выше.) На это легат отвечал так: 
«король Иоанн возложил на себя крест, как призванный на войну с врагами Божьими в св. земле, вследствие чего по декреталии вселенского собора имеет право на четырехлетнее перемирие и на безопасность под покровительством апостолического престола».
Но Луис на то отвечал, что король Иоанн первый начал войну, захватив его замки и земли в Пикардии и разорив их, а именно замок Банчем [?] и Льен [...], равно и графство Гин, принадлежавшие к уделу названного Луиса. 
Однако несмотря на все эти доводы, легат предостерег Короля французского – под страхом проклятия не отпускать своего сына в Англию, и его сына – чтобы не осмеливалса начинать поход. Но Луис, услышав это, объявил, что его отцу нет до этого дела и он не может запретить ему отыскивать свои права в королевстве английском, которые получены не от него, и потому потребовал от отца не препятствовать ему в вопросах, его не касающихса, а напротив – дозволить ему добиваться восстановления прав его супруги, которые он намерен отстаивать и с опасностью для жизни, буде то потребуется. 

Вторжение французов

…Легат, постигнув, что ему не преуспеть в его поручении к Королю Филиппу, подумал, что не стоит зря тратить время в дальнейших с ним переговорах, а направилса прямо в Англию, выхлопотав однако у французского Короля разрешение на проезд по его земле. В свою очередь Луис, задумав любой ценой опередить легата, сначала направил аж четырех посланников – скакать к римскому двору во всю прыть и там оправдаться перед папой, приведя причины, которые в особенности подвигли его на предприятие против короля Иоанна, при том что и бароны английские приглашали его возложить на себя корону Англии. А затем он со всей возможной скоростью прибыл в Калэ, где нашел 680 судов отлично изготовленных и снаряженных, а собрал их и приготовил к его прибытию Эсташ по прозвищу монах. Итак, Луис, с людьми своими и со всем надобным для такого плавания произвел посадку, вышел в море, и 21 мая подплыл к месту, называемому Станчор на о-ве Тенет, а оттуда вскоре добралса до Сэндвича, где и высадилса со всеми людьми, и стоял там на берегу лагерем три дня. За это время к нему собралось множество лордов и дворян, звавших его в страну, и все и каждый в отдельности принесли ему присягу и клятву верности, как если бы был он ихним подлинным и природным принцем. 

Слабость Иоанна

Примерно в те же дни, когда Луис вышесказанным образом появилса в Англии, король Иоанн приехал в Дувр, намереваясь сразицца с врагом на его походе к Лондону. Однако, выслушав другой совет, он переменил планы, ибо несколько сомневалса во фламандцах и других чужаках, из которых по преимуществу состояло его войско – ибо он знал, что они ненавидят французов не больше, чем англичан. Потому, снабдив дуврский замок людьми, оружием и провиантом, он оставил его под командованием Хюберта де Бюрга, человека известного отвагой и воинским искусством, а сам вернулса в Кентербери, и оттуда по большой дороге отправилса в Винчестер. Луис, извещенный, что король Иоанн ушел из Кента, прошел весь тот край без единой стычки, по дороге захватывая замки и крепости, но Дувра взять не смог.
Тогда же все рыцари и солдаты из Фландрии и других заморских стран на службе у короля покинули его – остались только отряды из Пуату – причем иные из тех, что ушли от короля, явились к Луису и поступили к нему на жалованье; но остальные воротились домой, в свои края; и вот Луис, мощь которого таким образом возросла, выступил из Лондона, и на походе в Винчестер захватил замки Райгет, Гилфорд и Фарнем. Далее, он подступил к Винчестеру – и город ему сдалса, со всеми замками и укрепленными местами в округе, как-то: Вулзи, Одиэм и Бомер.

Английский Евпатий Коловрат

…И когда Луис действовал таким образом в Сассексе, приводя ту область себе в подданство, нашелса там молодой дворянин именем Уильям де Коллингем, отважный духом и возненавидевший чужеземное иго. Он не восхотел никоим образом принести присягу Луису, а собрал около тысячи лучников, укрывалса в лесах и глухих местах, которых предостаточно в том краю – и в течение всей войны выказывал себя врагом французов и поубивал немалое их число, ибо нападал на них при каждой возможности. О достойный дворянин английской породы! И о!
Grandia quae aggreditur fortis discrimina virtus!


Около Маргаритина дня Луис, и лорды с ним, воротилса в Лондон; при его появлении лондонский тауэр был ему сдан на договор – и тогда французские капитаны и дворяне, почувствовав себя в стране уверенно, начали показывать свое внутреннее расположение и ненависть к англичанам. Забыв все прежние обещания (такова природа чужаков, и людей низкого происхождения; ведь как сказал поэт?
– Asperius nihil est humili cùm surgit in altum!),
они произвели много чрезмерных бесчинств, разоряя и грабя население без пощады и жалости. Вламывалис не токмо в дома жителей, но и в церкви, таща из них сосуды и украшения из золота и серебра, все, что под руку попадалос; ибо Луис был уже не в силах обуздать хищных солдат, всецело преданных захвату добычи.

__________________________________________________________________________
Что же до латинской цитаты, она принадлежит кажецца Клавдиану, и может быть переведена как
- Наторѣетъ крестьянская овца, лучше боярской козы обрыкается.

Завоевание юга и востока Англии

…Вот так все крепости, города и замки в южных частях королевства были приведены в покорность Луису (кроме замков Дувр и Виндзор). Весьма скоро Уильям де Мондевиль, Роберт Фиц-Уотер и Уильям де Хантингфилд, с великой силой ратников, совершили то же в областях Эссекса и Саффолка. А король Иоанн тем временем укрепил замки Уоллингфорд, Корс, Уорем, Бристоль Айс и ряд других, доставив туда оружие и провиант. И примерно тогда же Луису от посланников, которых он направил к папе, пришли письма, в коих его извещали, что невзирая ни на какие их слова и действия, папа намерен его отлучить, и ждет только каких-нибудь вестей от легата своего Гуало. 

Завоевание северо-востока Англии
…И вот когда Луис закончил свои операции в тех краях, он воротилса в Лондон; и вскоре после того пожаловал Гилберта де Ганта графом Линкольнским, велев ему ехать туда со всей возможной скоростью, чтобы противуборствовать тем, кто все-таки удерживал замки Ноттингем и Ньюарк, пустоша и грабя имения и земли, принадлежавшие баронам в близости от тех замков. И тогда этот Гилберт де Гант, сообща с Робертом де Роплеем, явилса в ту местность, овладел городом Линкольном и привел весь край в подчинение (за исключением единственно замка). После того, они вошли в Холланд, и обобрав ту местность, также привели ее в покорность французам. Подобным же образом Роберт де Рос, Питер де Брайс и Ричард Перси подчинили Йорк и весь Йоркшир, обратив его в подданство Луису. Так же и король шотландский подчинил Луису всю землю нортумберлендскую, кроме тех замков, которые Хюг де Балиол и Филипп де Холкот доблестно обороняли от всей вражеской рати. 

Успехи короля Иоанна
В пятницу перед Сретением Савари де Молеон и другие капитаны на стороне короля [Иоанна] осадили замок Колчестер, но прослышав, что собравшиеся в Лондоне бароны выступили со всей скоростью на помощь замку, они сняли осаду в среду после Сретения, то есть третьего февраля, и ушли назад в Сент-Эдмондс-Бери.
А тем временем, так как король удалился (как вы уже слышали) ко границам Шотландии, прошла весть, что он помер и тайно похоронен в Рединге. Но этот слух не успел ни на что заметно повлиять, поскольку он, исполнив свои намерения на севере как считал нужным, вернулса и самолично объявилса в восточных областях в середине Великого поста, и обложил замок Колчестер, и через несколько дней после его прибытия оборонявшие замок французы сдали его на условии свободного выхода со всем добром и оружием и со всеми сопровождающими в Лондон, и что англичане, державшиеся в замке заодно с ними, будут подобным же образом отпущены за разумный выкуп.  

1.
Две, только две версты –
Две, целых две версты 
Смертной долиной пройдут 
Шесть конных сотен:
«Легкой бригаде – вперёд!
Взять батареи!» – кто-то орёт.
Входят в Долину Смерти 
Шесть конных сотен. 

2.
«Легкой бригаде – вперёд!» 
Кто тут раскроет рот?
Им ли судить да гадать?
Нечего тут рассуждать – 
Марш-марш! Вперёд – умирать!
Рысью в Долину Смерти
Скачут шесть сотен.

3.
Справа из пушек бьют,
Слева из пушек бьют,
В лоб по ним пушки бьют – 
Громом железным снаряды
Рвутся и там и тут…
Храбро, красиво идут!
Прямо в адову пасть,
В смертный, последний час 
Легкая мчит бригада.

4.
Сабли подъяты ввысь, 
Сабельный посвист быстр,
Рубят прислугу вдрызг –
Скачут на стену штыков – 
Замер весь мир, на них глядя…
В дымном безумии – хвать,
Строй удалось прорвать!
Русских казаков толпа
Саблей отброшена вспять,
В бегстве и ретираде;
Скачут назад – но не все – 
Многих нет в Легкой бригаде.

5.
Справа из пушек бьют,
Слева из пушек бьют,
С тылу орудия бьют – 
Громом железным снаряды
Рвутся и там и тут,
В клочья героев рвут…
Бились красиво, как надо!
И, Смерти разжав клыки,
Рвутся из пасти ада
Те, что остались в живых –
Остались от всей Бригады.

6.
Эта атака – бред,
Но в славе им равных нет!
Замер весь мир, на них глядя…
Нашим героям – почёт!
Славим отважных Шестьсот,
Слава Легкой бригаде!
(2008)

Конец эпохи. Мир затих.
Век всё свершил и всё сказал –
Оратор славный отблистал,
Поэт пропел прощальный стих.
Солдат своё отвоевал,
Маститый скульптор отваял,
Философ славный избрехался,
Художник славный исписался,
Картинами увешав стенку,
А критик дал им всем оценку.
Всё! Дуэлянты разошлись,
Забросив шпаги-пистолеты,
На сильных ленты-эполеты,
А слабый втоптан в грязь и слизь.
(2012)

«Нельзя мне в школу, буду дома»,
Сказала маленькая Тома.
«Болею корью и ангиной,
Чумой, ковидом, скарлатиной!
Во рту мокро, а в горле сухо
И ничего не слышит ухо.
Мой правый глаз почти не видит,
А гланды в невозможном виде;
Вот прыщик – оспа ветряная,
А может, даже штормовая;
Лицо зеленого оттенка,
Вся поцарапана коленка – 
Наверно, воспаленье гриппа
Еще невиданного типа.
Чихаю, кашляю, сморкаюсь
Давлюсь и страшно задыхаюсь.
И сильно отдаёт под мышкой
От растяжения лодыжки,
И обостренный пендицит,
И витаминов дефицит,
И пальцы на ногах свело,
И в них занозы, как назло!
Не гнется шея, сип и хрип,
Язык немеет – явно грипп,
Заложенный холодный нос  
И выпадение волос!
Согнулся локоть, спину крючит,
Температура страшно мучит!
Мозг сотрясен, утрачен нюх
И очень жалуюсь на слух.
…Что ты сказала? Что? Суббота?
Сегодня? Ну и ну… Да что ты!
Не буду в выходной страдать – 
Пока, пока! Бегу играть!
(2023)